«…
теория, опубликованная Винсенте Росси в 1926 году в книге "Cosas de negros"(Дела Черных). Росси первым указал на то, что слово "танго" может происходить из одного из африканских диалектов.
…
Росси считает, что не только слово, но и танец обязан своим происхождением афрокреолам, жившим в Буэнос Айресе и Монтевидео, где он возник на танцевальных вечеринках черных - "sociedades de negros" предположительно из танца кандомбэ.
Кандомбэ было ритуальным танцем, объединяющим в себе элементы религий банту и католицизма. Танцоры выстраивались в ряды и шли навстречу друг другу. Переход состоял из пяти хореографически определенных сцен, которые исполнялись не парами, а как групповой танец. Так как во время праздников черных дело часто доходило до кровавых драк, эти мероприятия были вскоре запрещены администрацией. Таким образом, танцевальные вечеринки черных стали проходить в закрытых помещениях. Пары танцевали без близких объятий, танцоры в такт расходились друг с другом, имитируя жесты первоначального кандомбэ. Этот новый танец переняли "компадриты", живущие в пригородах и принесли его в салуны, где до тех пор танцевали лишь традиционную милонгу.
С созданием первых "sociedades de negros" в начале 19 века в Буэнос Айресе и Монтевидео словом "танго" стали называть и собственно эти общества, и их танцевальные вечеринки. То, что играли на этих вечеринках, имело мало общего с той музыкой, которая распространилась в эмигрантских кругах на Рио де ла Плата с середины 19 века. В портах Буэнос Айреса и Монтевидео различнейшие культуры слились в одну новую, с которой и идентифицировали себя новые поселенцы, появилось известное нам танго.
При сравнении танго с кандомбэ, музыкой черного населения Буэнос Айреса, уже по используемым инструментам видно, как мало общего у этих музыкальных стилей. Ни один из многочисленных ударных инструментов, составляющих основу кандомбэ, никогда не применялся в танго.
Танго и кандомбэ объединяет ритмическая формула, которая в принципе лежит в основе всей латиноамериканской музыки, подвергшейся африканскому влиянию, от Уругвая до Кубы. Эта ритмическая формула оказала свое влияние и на три музыкальных стиля, считающиеся непосредственными предшественниками танго: афрокубинскую хабанеру, танго Андалуз и милонгу.
Хабанера, возникшая примерно в 1825 году в пригородах Гаваны, - это и парный танец, и форма песни. С музыкальной точки зрения она представляет собой смесь испанских песенных традиций с ритмическим наследием черных рабов. В результате постоянных контактов между колонией и метрополией хабанера проникла в Испанское королевство и примерно в 1850-тые годы стала популярна во всей стране в основном благодаря народным театрам. На Рио де ла Плата хабанера пришла из Парижа. После того, как она стала салонным танцем в Париже, ее с восторгом приняли аристократические круги Латинской Америки, культурного пространства Рио де ла Плата, повторявшие все, что было модно во Франции.
В портовых тавернах Буэнос Айреса и Монтевидео хабанеру распространяли кубинские матросы. Она моментально стала конкурентной с самыми модными танцами той эпохи, с мазуркой, полькой, вальсом. Она также пользовалась большой популярностью в народном театре в форме песенных куплетов. Ритмическая базовая структура хабанеры состоит из двухчетвертного такта, который в свою очередь составлен из одной ударной восьмой, одной шестнадцатой и двух следующих восьмых (первые такты из всемирно известной оперы Бизе "Кармен": "Любовь дитя, дитя свободы…").
Этот ритм хабанера передала танго Андалуз и милонге. Так как эти три музыкальных стиля отличаются друг от друга только мелодически, публика и композиторы часто путали их еще в то время.
Танго Андалуз, возникшее примерно в 1850 годы в Кадисе, относится к классическим формам фламенко и исполняется в сопровождении гитары. Это как песенная форма, так и танец, который исполнялся вначале только женщиной, впоследствии одной или несколькими парами, причем партнеры не прикасались друг к другу. Однако в Аргентину танго Андалуз пришло не в качестве танца. Здесь оно использовалось только как песня или куплеты народного театра.
Милонга, креольская предшественница танго, является уже сама по себе частью культурной истории. У негритянского населения Бразилии сохранилось первоначальное значение слова «milonga» - "слова", "разговор", в Уругвае "милонга" означала "городское пение", в Буэнос Айресе и его окрестностях «milonga» в 1870 -ые годы означала "праздник" или "танцы", а также место их проведения, и одновременно "беспорядочную смесь". В этом значении это слово употребляется в эпосе Мартина Фиерро. Вскоре это слово стали употреблять для обозначения особой танцевально-песенной формы, к которой добавились milonguera - танцовщица в увеселительных заведениях и milonguita - женщина, работающая в кабаре, со склонностью к алкоголю и наркотикам."
Сельская милонга была очень медленной и служила музыкальным сопровождением песен. Городской вариант был намного быстрее, более подвижным, его играли и танцевали более ритмично. Очевидна ее родственная связь с музыкой народных певцов пампы. В то время как танго представляет собой более стилизованную городскую музыку, оставившую позади свое фольклорное наследие еще до 20-х годов 19 века, милонга несет в себе многочисленные черты народной музыки Аргентины. Вентура Р. Линч в 1883 году указывал на сходство милоги и песен гаучо. Пение гаучо сопровождается ритмами милонги, причем его мелодическая структура по простоте приближается к речитативу. Танцевали под милонгу прежде всего в пригородах на танцевальных балах "компадритов".»